АО «ТАРКЕТТ РУС», занимающее доминирующее положение на российском рынке линолеума, заключало с дистрибьюторами договоры коммерческой концессии. По условиям договоров, компания за вознаграждение передавала партнёрам комплекс исключительных прав и готовую бизнес-модель. Одновременно контрагентам запрещалось рекламировать и реализовывать аналогичную продукцию других производителей.
ФАС России установила, что такие ограничения препятствуют доступу конкурентов на товарный рынок и нарушают антимонопольное законодательство. Ведомство выдало АО предписание об устранении нарушений. Компания попыталась оспорить это предписание в арбитражных судах, но те поддержали позицию ФАС.
После проигрыша в судах АО «ТАРКЕТТ РУС» обратилось в Конституционный суд РФ, оспаривая конституционность пункта 3 статьи 1033 ГК РФ. Эта норма предусматривает возможность признания условий договора коммерческой концессии недействительными по требованию антимонопольного органа или иного заинтересованного лица, если такие условия противоречат законодательству о защите конкуренции с учётом состояния рынка и положения сторон.
По мнению компании, данная норма позволяет ФАС признавать договорные условия недействительными вне рамок судебной процедуры и без учета специфики концессионных договоров, включая предусмотренные законом исключения (антимонопольные иммунитеты).
КС РФ рассмотрел дело по жалобе компании, но подтвердил конституционность оспариваемой нормы и признал за ФАС полномочия в административном порядке квалифицировать условия договора коммерческой концессии как противоречащие антимонопольному законодательству.
Позиция КС определила «пределы и критерии, при которых ФАС позволено вмешиваться в гражданско-правовые отношения и оценивать условия договоров на предмет их соответствия законодательству о защите конкуренции», констатирует юрист практики по защите товарных знаков Semenov & Pevzner Юлия Ившина. По ее мнению, главный вывод в том, что исключения, предусмотренные для договора коммерческой концессии, не должны восприниматься как неограниченное право включать в соглашения условия, сдерживающие конкуренцию.
«В постановлении КС РФ № 28-П от 08.07.2025 выявлен конституционно-правовой смысл пункта 3 статьи 1033 ГК РФ. Важными являются выводы суда, указывающие на то, что особенности состояния товарного рынка (в том числе в различные периоды), экономического положения хозяйствующих субъектов и иные влияющие на состояние конкуренции факторы должны учитываться как хозяйствующими субъектами при заключении договора коммерческой концессии во избежание включения в договор ограничительных условий, которые потенциально могут противоречить антимонопольному законодательству, так и антимонопольным органом во избежание произвольного принятия решений и хаотичного вмешательства в частно-правовые отношения.
Тем самым позиция КС РФ определяет пределы и критерии, при которых антимонопольному органу позволено вмешиваться в гражданско-правовые отношения и оценивать условия гражданско-правовых договоров на предмет их соответствия законодательству о защите конкуренции, имеющему публично-правовую природу.
А также данный вывод КС РФ указывает на то, что возможность использовать предусмотренные ГК РФ изъятия – такие как допустимость включения ограничительных условий в договор коммерческой концессии – не исключает риска нарушения положений иного законодательства и не должна восприниматься хозяйствующими субъектами как неограниченная опция такие условия в договор включать.
Эта позиция КС РФ определенно должна учитываться бизнесом, который строится на основе франчайзинговой модели. В первую очередь, на уровне составления и заключения договора коммерческой концессии. Позиция КС РФ проясняет, какие риски заключения договора коммерческой концессии на определенных условиях могут возникнуть в последующем. Понимание потенциальных рисков дает больше шансов их предусмотреть и избежать. Это может быть связано, например, с оценкой занимаемого франчайзером положения на рынке определенных товаров и услуг в целях понимания, может ли он использовать ограничительные условия при продаже франшизы и если да, то какие, в каких формулировках.
Что касается вопроса о том, насколько корректно запрещать покупателю франшизы продавать аналогичную продукцию конкурентов, то это скорее спорный вопрос.
С одной стороны, действительно, когда франчайзер является крупным игроком на рынке, занимает доминирующее положение, это может существенно влиять на состояние рынка в целом и способствовать созданию монополий, что идет вразрез с законодательством о защите конкуренции. Также это может негативно сказаться на доступности товара для потребителя, возможности выбирать.
С другой стороны, такой запрет является закономерным желанием предпринимателя получить определенные преимущества и защитить свое положение на рынке. Ведь для возможности наращивать свой бизнес по франчайзинговой модели, изначально надо приложить немало усилий и вложить достаточное количество средств для разработки и формирования комплекса исключительных прав, отработки производственных технологий и систем, которые потом и становятся основой продаваемой франшизы.
Если говорить о позиции КС непосредственно в части определения конституционно-правового смысла пункта 3 статьи 1033 ГК РФ, то вряд ли ее можно распространить на другие договоры. Договор коммерческой концессии имеет свою специфику, а законодательство предполагает некоторые иммунитеты, которые непосредственно связаны именно с этим видом договора.
Вместе с тем, некоторые выводы КС, могут быть распространены и на иные отношения тоже. Это, например, относится к выводу суда о том, что признание положений договора не соответствующим антимонопольному законодательству в рамках административной процедуры не исключает возможности последующей проверки обоснованности такого принятого антимонопольным органом решения в судебном порядке.
К полномочиям антимонопольного органа, предусмотренным п. «и» ч. 2 ст. 23 закона о защите конкуренции относится выдача обязательных для исполнения предписаний о заключении договоров, об изменении условий договоров или о расторжении договоров в случае, если при рассмотрении антимонопольным органом дела о нарушении антимонопольного законодательства лицами, права которых нарушены или могут быть нарушены, было заявлено соответствующее ходатайство, либо в случае осуществления антимонопольным органом государственного контроля за экономической концентрацией.
Как указал КС РФ в Постановлении, правовое регулирование, допускающее как административный, так и судебный порядок установления нарушений антимонопольных требований, предусмотрено помимо отношений, вытекающих из договоров коммерческой концессии, в отношении торгов, запроса котировок цен на товары, запроса предложений (часть 4 статьи 17 и часть 1 статьи 23 Закона о защите конкуренции). Как следует из правоприменительной практики, при рассмотрении соответствующих категорий дел суды исходят из того, что антимонопольный орган может обратиться в суд, реализуя полномочие, предусмотренное частью 4 статьи 17 Федерального закона «О защите конкуренции», с требованием о признании торгов (заключенных по их результатам сделок) недействительными, а также рассмотреть дело в административном порядке, предусмотренном главой 9 этого Федерального закона (абзац четвертый пункта 45 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации)», – разъясняет Юлия Ившина.
