Что думают юристы
Сейчас закон о развитии ИИ и положения ГК не гармонизированы и между ними есть весьма существенные противоречия, считает управляющий партнер юридической компании Semenov & Pevzner Роман Лукьянов.
«Ключевые несоответствия были в целом озвучены Советом по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Статья 10 нового закона фактически легализует свободное обучение ИИ-моделей на охраняемых произведениях, что вступает в противоречие с положениями ГК РФ. Согласно статье 1229 ГК РФ любые ограничения исключительных прав на произведения могут вводиться исключительно в рамках Гражданского Кодекса и при условии, что это соответствует так называемому «трехступенчатому тесту»: ограничения возможны в особых случаях, не должны противоречить обычному использованию произведений, не должны необоснованным образом ущемлять права правообладателей. Представляется, что всем этим критериям норма нового закона не соответствует.
Сформулированная норма фактически является ограничением прав авторов. Примечательно, что это ограничение доступно только для суверенных и национальных больших фундаментальных моделей ИИ. В этом можно усмотреть также нарушение базового принципа гражданского законодательства о равном правовом положении субъектов, а сама подобная конструкция может привести к монополизации рынка генеративных ИИ-моделей.
Новый закон фактически также допускает ситуацию, когда разработчик ИИ-модели может обучить такую модель на контенте, который доступен на пиратских ресурсах. В этом смысле, безусловно, требуется приведение норм закона об искусственном интеллекте в соответствие с ГК РФ.
Говорить в целом о каких-то устоявшихся подходах к регулированию искусственного интеллекта применительно к результатам интеллектуальной деятельности даже в рамках конкретной юрисдикции скорее всего преждевременно. Например, в США мы, с одной стороны, видим, что в определенных случаях суды применяют к случаям обучения моделей ИИ доктрины fair use (то есть не считают нарушениям), но делают при этом оговорку об обязательном правомерном характере доступа к контенту. Вместе с тем, в США активно развивается практика лицензирования контента для обучения ИИ-моделей, между разработчиками таких моделей и правообладателями.
В европейском законодательстве закреплены определенные ограничения исключительных прав, связанные с обучением ИИ-моделей, но, как показывают последние исследования и судебная практика, такие ограничения должны быть связаны только с некоммерческими целями.
Китайский законодательный опыт указывает на необходимость соблюдения авторских прав при обучении и эксплуатации ИИ-моделей, предполагается наличие определенных договорных отношений между правообладателем и разработчиком ИИ-моделей.
В Южной Корее профильная организация по коллективному управлению установила запрет на распределение роялти за генеративную музыку.
Примеров достаточно много, но их объединяют общий смысл: обучение и эксплуатация моделей искусственного интеллекта должно быть обусловлено учетом интересов авторов и иных правообладателей. И вот отражение этой мысли своего места в новом законе об искусственном интеллекте, как мне кажется не нашло. В этом, среди прочего, заключается и фундаментальное противоречие между новым законом и ГК РФ.
На мой взгляд новому закону не достает концептуально двух вещей. Первое: базовое правило, согласно которому креативный контент должен приобретаться у правообладателей по лицензионным сделкам. Второе: у правообладателя должен быть понятный, прозрачный механизм для определения источников информации, на которых обучена ИИ-модель, чтобы иметь возможность эффективно защитить свои права в случае нарушения» – поясняет Роман.
